Практика районных судов Москвы по уголовным делам

Адвокат по уголовным делам в Москве moscow +7 (499) 653-60-72 (968) ///////// federalniy +8 (800) 500-27-29 (244)

Адвокат по уголовным делам
Адвокат по уголовным делам Терентьевский П.А.

Покушение на взятку следователем; Взятка группой лиц; Взятка за уничтожение административного материала; Взятка в особо крупном размере; Взятка в значительном размере;

Взятка следователя в особо крупном размере.

Тверской районный суд города Москвы, при секретаре, с участием: государственных обвинителей: старшего прокурора управления Генеральной прокуратуры РФ, старшего прокурора отдела управления прокуратуры г. Москвы, подсудимого Д., защитников-адвокатов, рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении: Д., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ, установил:

Д. совершил получение должностным лицом через посредника взятки в виде денег за совершение действий и бездействие в пользу взяткодателя и представляемых им лиц, которые входят в служебные полномочия должностного лица, с вымогательством взятки, в особо крупном размере, а именно:

Преступление совершено Д. при следующих обстоятельствах: на основании приказа ГСУ ГУ МВД России по Москве Д. назначен на должность старшего следователя по особо важным делам 7 отдела следственной части по расследованию организованной преступной деятельности Главного следственного управления ГУ МВД России по г. Москве (далее следователь, следователь ГСУ ГУ МВД России по г. Москве).

Д., имея специальное звание майор юстиции, в соответствии с должностной инструкцией, утвержденной заместителем начальника Главного следственного управления ГУ МВД России по г. Москве начальником следственной части по расследованию организованной преступной деятельности ДД.ММ.ГГГГ, был обязан:

- осуществлять свою деятельность в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами и федеральными законами Российской Федерации, указами и распоряжениями Президента Российской Федерации, постановлениями и распоряжениями Правительства Российской Федерации, нормативно-правовыми актами Министерства внутренних дел Российской Федерации, ГУ МВД России по г. Москве;

- принимать исчерпывающие меры по восстановлению нарушенных прав граждан и интересов общества и государства, возмещению причиненного преступлениями материального ущерба;

- расследовать многоэпизодные уголовные дела о бандитизме, преступлениях, совершенных лидерами организованных преступных сообществ, другие уголовные дела, характеризующиеся повышенной общественной опасностью;

- нести персональную ответственность за быстрое, полное, всестороннее и объективное расследование уголовных дел, выявление причин и условий, способствующих совершению преступлений, за неуведомление своих руководителей, органов прокуратуры или других государственных органов о фактах обращения в целях склонения к совершению коррупционных правонарушений.

В соответствии со ст. 38 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации следователь Д. был уполномочен:

- осуществлять предварительное следствие по уголовному делу; возбуждать уголовное дело, принимать его к своему производству, самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда, в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации, требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа, а также осуществлять иные полномочия, предусмотренные Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

Таким образом, следователь Д. являлся должностным лицом, постоянно осуществляющим функции представителя власти, наделенным в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости, и правом принимать решения, обязательные для исполнения гражданами и организациями независимо от их ведомственной принадлежности и форм собственности.

В 10 часов 30 минут следователем Д. было возбуждено и принято к своему производству уголовное дело в отношении неустановленных лиц по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, по факту хищения мошенническим путем денежных средств граждан посредством предоставления им услуг в области нетрадиционной медицины, парапсихологии, а также экстрасенсорного характера.

В порядке, предусмотренном ст.ст. 91 и 92 УПК РФ, по данному уголовному делу был задержан А., которому Тверским районным судом Москвы избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Далее, не позднее октября 2013 года, точное время не установлено, в г. Москве у следователя Д. возник преступный умысел, направленный на получение незаконного денежного вознаграждения - взятки в виде денег в особо крупном размере, сопряженной с ее вымогательством, от гражданина С. за не привлечение последнего к уголовной ответственности и принятие процессуальных решений в пользу обвиняемого А. по уголовному делу - изменение меры пресечения с заключения под стражу на иную, не связанную с лишением свободы, и не привлечение к уголовной ответственности по ст. 210 УК РФ.

С целью исполнения преступного умысла Д. в указанный период времени, точное место следствием не установлено, для способствования в достижении соглашения о получении взятки от С. в особо крупном размере и ее непосредственном получении, сопряженной с ее вымогательством, привлек в качестве посредника установленное в ходе предварительного следствия лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, которое дало добровольное согласие на участие в посредничестве во взяточничестве.

После этого, в конце октября 2013 года, точное время не установлено, установленное следствием лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, действуя совместно и согласовано со следователем Д., выполняя отведенную ему роль посредника в получении взятки, в помещении ресторана, потребовало от С. передать следователю Д. незаконное денежное вознаграждение - взятку в виде денег за совершение им (Д.) бездействия и действий, которые входят в его служебные полномочия не привлечение С. к уголовной ответственности и принятие процессуальных решений в пользу обвиняемого А. по уголовному делу, однако С. отказался.

После этого Н., продолжая реализацию общего с установленным следствием лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, стойкого преступного умысла, направленного на получение взятки от С., с целью склонить последнего к передаче им незаконного денежного вознаграждения, вызвал его (С.) В СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москве по адресу: <адрес>, для допроса в качестве свидетеля, где по его окончании потребовал встретиться с установленным следствием лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, с целью обсуждения условий передачи взятки в виде денег. Своими действиями Д. создавал условия для принятияС. положительного решения о передаче ему через посредника установленного следствием лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, взятки за принятие им (Д.) вышеуказанных решений.

Впоследствии, в период с ДД.ММ.ГГГГ до конца декабря 2013 года установленное следствием лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, действуя согласованно и в интересах следователя Д., выполняя отведенную ему роль посредника в получении взятки, в ходе неоднократных встреч с С. в различных местах на территории <адрес> требовало от него передачи следователю Д. незаконного денежного вознаграждения - взятки в виде денег в сумме 15 000 000 рублей за совершение действий и бездействия в пользу С. и представляемого им лица, которые входили в служебные и процессуальные полномочия следователя Д., а именно не привлечение С. к уголовной ответственности и принятие процессуальных решений в пользу обвиняемого А. по уголовному делу изменении избранной в отношении обвиняемого А. меры пресечения в виде заключения под стражу на иную, не связанную с лишением свободы, переквалификации его преступных деяний на менее тяжкие и не привлечение А. к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ст. 210 УК РФ.

Опасаясь привлечения к уголовной ответственности и желая помочь своему знакомому А. добиться принятия в его пользу процессуальных решений по уголовному делу, С., стремясь избежать наступления вредных последствий для своих охраняемых законом интересов, согласился с требованиями установленного следствием лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, действовавшего от имени и в интересах следователя Д., о передаче за указанные выше действия и бездействие взятки в сумме 15 000 000 рублей, о чем в конце декабря 2013 года, точное время не установлено, в ресторане «<данные изъяты>» по адресу: <адрес>, строение 1, сообщил установленному следствием лицу, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство.

ДД.ММ.ГГГГ, около 17 часов 10 минут, установленное следствием лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, выполняя отведенную ему роль посредника в получении взятки следователем Д. и совершая действия, непосредственно направленные на ее получение, в ресторане «<данные изъяты>» по адресу: <адрес>, получило от С. для дальнейшей передачи следователю Д. незаконное денежное вознаграждение взятку в виде денег в особо крупном размере в сумме 1 500 000 рублей и 400 000 долларов США, что, согласно курсу ЦБ РФ, эквивалентно 13 282 480 рублей (тринадцать миллионов двести восемьдесят две тысячи четыреста восемьдесят рублей), за действия и бездействие в пользу взяткодателя и представляемого им лица, а именно - за не привлечение С. к уголовной ответственности, изменение избранной в отношении обвиняемого А. меры пресечения в виде заключения под стражу на иную, не связанную с лишением свободы, а также о переквалификации преступных деяний А. на менее тяжкие и не привлечение последнего к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ст. 210 УК РФ, по уголовному делу, после чего было задержано сотрудниками ФСБ России.

В тот же день, ДД.ММ.ГГГГ, около 23 часов 20 минут, выполняя отведенную ему роль посредника в получении взятки, установленное следствием лицо, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, передало следователю Д., поместив в багажник его автомобиля Mazda-CX-7 гос. номер №, припаркованного у здания по адресу: <адрес>, полученное от С. незаконное денежное вознаграждение взятку в виде денег в особо крупном размере в сумме 1 500 000 рублей и 400 000 долларов США, что эквивалентно 13 282 480 рублей (тринадцать миллионов двести восемьдесят две тысячи четыреста восемьдесят рублей), за действия и бездействие в пользу взяткодателя и представляемого им лица, а именно за не привлечение С. к уголовной ответственности, изменение избранной в отношении обвиняемого А. меры пресечения в виде заключения под стражу на иную, не связанную с лишением свободы, а также о переквалификации преступных деяний А. на менее тяжкие и не привлечение последнего к уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ст. 210 УК РФ по уголовному делу, после чего Д. был задержан сотрудниками ФСБ России.

Таким образом, Д., являясь должностным лицом старшим следователем по особо важным делам 7 отдела следственной части по расследованию организованной преступной деятельности ГСУ ГУ МВД России по Москве, через посредника установленного следствием лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, получил взятку в виде денег в размере 1 500 000 рублей и 400 000 долларов США, что эквивалентно 13 282 480 рублей (тринадцать миллионов двести восемьдесят две тысячи четыреста восемьдесят рублей), а всего на общую сумму 14 782 480 рублей, что является особо крупным размером, от С. за совершение действий и бездействие в пользу взяткодателя и представляемого им лица А., входящих в служебные полномочия Д.

Допрошенный в судебном заседании подсудимый Д., вину в совершении инкриминируемого ему преступления не признал и показал, что считает себя жертвой провокационных и подстрекательских действий изначально С. в отношении П., а затем П., склонившей Д. к принятию денег, без обсуждения обязательств. При этом деньги были приняты П. на встрече, организованной по инициативе С., были прямо и вербально ей навязаны С. Д. не имел служебных полномочий задерживать С. в порядке ст. 91 УПК РФ, не имел полномочий изменять меру пресечения С. ввиду прямого запрета ч. 3 ст. 110 УПК РФ, также не имел полномочий самостоятельно вменять С. обвинение по ст. 210 УК РФ. На момент получения денег от П., Д. не обладал полномочиями руководителя следственной группы, предусмотренными п. 4 ч. 4 ст. 163 УПК РФ, поскольку в качестве руководителя следственной группы Д. уголовное дело к своему производству не принимал. По состоянию на ДД.ММ.ГГГГ Д. не мог являться руководителем следственной группы, поскольку в связи с его уходом в отпуск, руководитель следственного органа должен был передать руководство следственной группой другому следователю. После выхода Д. из отпуска, руководитель следственного органа не выносил постановления о создании следственной группы в порядке ч. 2 ст. 163 УПК РФ. Заявление С. расценивает как лжедонос провокатора и вербовщика на вручение взятки. Д. не может отвечать за действия П., которая в своих корыстных мошеннических устремлениях спекулировала им в целях любыми путями получить деньги с С., а С. в свою очередь воспользовался её корыстью и банальной жадностью. Д. считает, что после задержания П. она была подвергнута психологическому и подстрекательскому воздействию сотрудников правоохранительных органов под любым предлогом встретиться с Д. и на недопустимых провокационных действиях положить сумку с деньгами ему в машину, о чем свидетельствуют настойчивые разговоры П. по телефону с Д. о необходимости немедленной встречи, в то время как сам он отказывался, также содержание разговоров сотрудника УСБ ФСБ, которая следуя с П. в автомобиле на встречу с Д., фактически угрожая П. лишением свободы и спекулируя наличием у П. несовершеннолетнего ребенка, натаскивала П. совершить в отношении Д. действия провокационного характера. При этом П. знала, что Д. еще ранее отказался от противоправного деяния получить деньги от П.. С предъявленным обвинением Д. не согласен и по тем основаниям, что он не мог использовать своё служебное положение, так как на С. вообще не было никаких доказательств, ни для предъявления обвинения, ни для задержания. Решение об изменении С. меры пресечения на домашний арест могло быть принято только при согласии трёх структур: коллегиального решения следственного органа, прокуратуры и суда. Деньги были приняты Д. без обсуждения каких-либо своих действий или бездействия в качестве следователя. Возникшая ДД.ММ.ГГГГ ситуация явилась для него спонтанной, приняв деньги, Д. находился в неопределенности своего умысла на обман П., так как давно вынашивал планы уволиться из органов МВД, при этом не исключал, что в процессе расследования, после его увольнения, могут измениться обстоятельства по делу, после показаний В. в рамках досудебного соглашения, а также показаний других лиц. Не исключал возможности получения дополнительных доказательств и квалификации действий «экстрасенсов» по ст. 210 УК РФ, однако на тот момент искренне считал, что все останется так как было, поэтому деньги решил спрятать до окончания расследования, а потом принять решение о их возврате П. либо не возврате исходя из результатов расследования. В настоящее время П. скрылась от следствия, что должно толковаться как лживость данных ею показаний, между П. и Д. не проведена очная ставка, что нарушает право Д. на защиту, так как он лишен права на конфронтацию с П..

Виновность подсудимого Д., в совершении инкриминируемого ему преступления, несмотря на отрицание вины, подтверждается следующими доказательствами по делу:

- показаниями свидетеля П.2, сотрудника ФСБ России, в том числе, подтвердившей показания, данные в ходе предварительного следствия о том, что она получила указание принять участие в оперативно-розыскных мероприятиях, проводимых по заявлению С. в отношении Д. и П. В этот же день, она совместно со своими коллегами выехала к месту предполагаемой передачи денежных средств от С. адвокату П. Вечером В помещении ресторана «Тануки» П. была задержана при получении от С. денежных средств в размере 1 500 000 рублей и 400 000 долларов США. П. раскаялась в содеянном, пояснила, что указанные денежные средства предназначаются следователю Н. и добровольно согласилась участвовать в оперативном эксперименте. П. написала Д. сообщение, что едет к нему на встречу и Д. подтвердил, что готов встретиться с ней. После составления необходимых документов П.3 и П. поехали на встречу, которая планировалась. Остановившись, недалеко от здания ГСУ ГУ МВД РФ по г. Москве, они увидели автомобиль марки «Мазда», за рулем которого находился мужчина Д., который опустил стекло пассажирской двери и сказал, чтобы они ехали за ним. Д. заезжал во дворы жилых домов и стал по ним петлять. П. пояснила, что они подъезжают к месту службы Д. Они подъехали к перегораживающему въезд на территорию незнакомого ей здания шлагбауму и остановились. Шлагбаум был поднят и они поехали за Д. Заехали во двор здания, припарковались за автомобилем Д., и когда он вышел из своего автомобиля, П. тоже вышла на улицу. Д. переговорил с П. несколько минут, после чего открыл багажник своего автомобиля «Мазда», и П., положив в багажник синий пакет с деньгами, села в свой автомобиль, а Д., закрыв свой автомобиль, пошел в сторону здания. Далее они выехали со двора и после того, как пропали с поля зрения Д., она вышла из автомобиля и пошла вести наблюдение за его действиями, при этом сообщив своим коллегам о передаче денег Д. Через некоторое время, ей по телефону сообщили, что Д. задержан. Кроме того, П.3 в судебном заседании уточнила, что при задержании П. в ресторане и в ходе беседы с ней, никто физического и психологического давления на неё не оказывал, принудительных указаний ей не давалось, встреча с Д. не навязывалась, согласие на участие в оперативном мероприятии она дала добровольно;

- показаниями свидетеля С. согласно которым, в начале октября 2013 года у него состоялась встреча с адвокатом П., которая являлась защитником В.. Данная встреча состоялась по просьбе матери его знакомого С., который был задержан по подозрению в совершении преступления. П. сообщила, что Соболев задержан за совершение преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ и вместе с ним задержаны еще несколько лиц. Также в ходе данной встречи П. сообщила ему, что у неё неплохие отношения с кем-то из отдела, в производстве которого находится уголовное дело. П. оставила С. свои контактные данные и сказала, что к ней можно обратиться за помощью. С. ей ничего не предлагал, а лишь попросил сообщить если появится какая-то информация о его друге Соболеве. Спустя 2-3 дня П. ему позвонила и назначила встречу, сообщив, что имеется информация. В ходе встречи П. сообщила, что С. скорее всего будет предъявлено обвинение и изберут меру пресечения в виде ареста. Пояснила, что расследование уголовного дела контролируется на высоком уровне, при этом дала понять, что у неё хорошие отношения со следователем Д. и руководством этого отдела, что она в состоянии воздействовать на ход расследования уголовного дела. С. ответил, что не нуждается в её услугах. Спустя несколько дней С. уехал в Санкт-Петербург, а по возвращении, при выходе из поезда его встретили сотрудники полиции и вручили повестку с вызовом на допрос к следователю Д. На встрече с П. она сообщила, что это является некой стимуляцией, чтобы С. пошел на контакт, а в противном случае будут проблемы, в том числе и у С., пояснив, что С. состоит в дружеских отношениях с Соболевым, а кто с ним, попадут «в общий замес». Допрос проводился в течение непродолжительного времени, около 15 минут, основной вопрос, который интересовал следователя, был об имуществе С. После допроса они вновь встретились с П., которая стала его торопить в принятии решения, озвучила сумму, что за 15000000 рублей готова уладить через Д., чтобы в отношении С. не возбуждалось уголовное дело по ст. 210 УК РФ. С. ответил, что может собрать такую сумму, но после этой встречи на звонки П. перестал отвечать и стал дистанцироваться. В какой-то из дней ему позвонил Д. и сказал прибыть в следственный изолятор № для участия в очной ставке. Минут через 10-15 после его звонка позвонила П., назначив встречу, на которой опять сообщила, что вызов С. на очную ставку также направлен на его стимуляцию в принятии решения, чтобы собрать деньги иначе плохо будет С., будет арестовано его имущество. Свои слова П. подтверждала звонками по мобильному телефону на номер Д., который демонстрировала со своего телефона С. и который совпадал с номером телефона указанного на повестке выданной ранее Д. В его присутствии П. сообщила по телефону Д., что они готовы к диалогу, после чего на следующий день, в 10 часов утра ему позвонил Д. и отменил очную ставку. Сразу после Д. ему позвонила П., сообщив, что все может решать. После этого П. звонила ему в Новогодние праздники, в угрожающей форме сообщила, что если денег не будет, то будут проблемы. С. ответил, что денег нет, но П. настаивала, что других вариантов тоже нет. П. говорила, что со дня на день возбудят дело по ст. 210 УК РФ, что по данному делу также проходит и он С. и если он не пойдет на контакт, не согласится с предложенными условиями, то тоже станет обвиняемым по данному уголовному делу. П. демонстрировала С. фотографии материалов уголовного дела, которые находились в её телефоне. С. понял серьезность намерений П. и был уверен, что она находится в сговоре со следователем Д., в связи с чем, решил обратиться с заявлением в Федеральную службу безопасности России. Ему было предложено участие в оперативном эксперименте, на что С. дал добровольное согласие. По просьбе С. по месту его работы ему были выданы денежные средства в размере 1500000 рублей для их использования в ходе оперативного эксперимента. Остальная часть денежных средств была выдана С. сотрудниками ФСБ в день проведения оперативно-розыскного мероприятия. Все денежные средства были помечены специалистом, С. были выданы средства аудиофиксации, были составлены и подписаны необходимые документы. Встреча с П. состоялась в ресторане «Тануки», С. при встрече сообщил П., что деньги у него с собой, П. проговорила все условия, связанные с не возбуждением статьи 210 УК РФ в отношении фигурантов уголовного дела, в том числе и С., сообщила, что Д. выпишет разрешение на свидание матери С., которой ранее свиданий не разрешал. После этого С. передал П. денежные средства в сумме 1500000 рублей и 400000 долларов США, после чего П. была задержана. После задержания П. согласилась участвовать в оперативном эксперименте по передаче денег Д., который в этот же день также был задержан. Беседа сотрудников ФСБ с П. проходила там же в ресторане, ни физического, ни психологического давления на П. сотрудники ФСБ не оказывали;

- показаниями свидетеля А. о том, что он был задержан по подозрению в совершении преступления и доставлен в помещение ГСУ ГУ МВД России по г. Москве. После оформления его задержания в порядке ст. 91 УПК РФ и допроса с участием защитника, его защитник уехал. В начале о том, что нужно платить деньги, ему сказал следователь Р., когда вывел его в туалет. Находясь в холле перед следственными кабинетами, к нему подходила адвокат П., которая сделала ему предложила передать следователю Д. 3000000 долларов США если он не хочет сидеть, также в холле к нему подходил следователь Д. и предлагал до утра решить вопрос и передать ему деньги, сказал, что В. дала показания и если Н.8 не передаст ему деньги, то сядет. ФИО41 ответил, что таких денег у него нет. В 5 часов утра оперативные сотрудники отвезли Н.6 в ИВС. После этого, следователь Д. посещал Н.7 в помещении ИВС, где просил дать показания против С. и Л., также от Д. поступали угрозы, что если ФИО42 не передаст ему 1000000 долларов США, то будут собраны все эпизоды преступлений по России, помимо ст. 159 УК РФ ФИО40 будет предъявлено обвинение по ст. 210 УК РФ и он получит 15 лет лишения свободы. В последствии ФИО43 через адвоката передал письмо своей матери, которая обратилась к его товарищу С. и С. написал заявление о вымогательстве денег Д. Также пояснил, что в холле помещения ГСУ П. подходила к нему по просьбе Д., о чем ему сообщила, разговаривала тихо, склоняясь к нему. В холле к Н.9 был приставлен в качестве охраны сотрудник ОМОНа, который находился от него на расстоянии около 5 метров;

- показаниями свидетеля П.4 из которых следует, что ДД.ММ.ГГГГ она была задержана по подозрению в совершении преступления, уголовное дело по факту которого было возбуждено и находилось в ГСУ ГУ МВД России по г. Москве. После задержания она и ФИО44 находились в холле напротив следственного кабинета из которого вышла П. и сообщила, что будет осуществлять её защиту. В ходе разговора П. сообщила ей, что хорошо знает следователя Н.4 и может решить все вопросы. После этого П. подошла к С. и стала разговаривать с ним. Муравская слышала, что П. предлагала С. решить вопрос о его задержании, если от них кто-то приедет, разговор шел о крупной сумме, подробностей не расслышала, так как они разговаривали тихо. П. объясняла, что может решить вопросы, так как знает все следственную группу и следователя Д. Также П. предлагала осуществлять полноценную защиту В. и решить в отношении неё все вопросы со следователем Д., озвучив сумму в 5500000 рублей и плюс гонорар за работу П.. Инициатива назначения её защитником П. исходила от следователя Д.;

- показаниями свидетеля Н., заместителя начальника 7 отдела СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москве из которых следует, что в августе 2013 года было принято решение о возбуждении уголовного дела по факту совершения мошенничества под видом оказания услуг экстрасенсорного характера. Расследованием уголовного дела № занимался следователь Д., в частности установлением лиц, причастных к совершению преступления, получением и сбором доказательств. В октябре 2013 года по результатам совещания, проведенного с участием следователя Д., оперативных сотрудников и руководства ГСУ ГУ МВД России по г. Москве была проведена реализация, а именно задержания подозреваемых, обыски, допросы, обвинение было предъявлено шести фигурантам. В качестве обвиняемых по делу были привлечены, в том числе, ФИО48, ФИО49, ФИО50 и другие. ФИО47 известно о проверке сведений о возможной причастности к деятельности ОПГ гражданина С., однако в отношении последнего не было получено конкретных доказательств. ДД.ММ.ГГГГ ФИО46 от начальника Следственной части ГСУ ФИО45 стало известно о задержании Д. После задержания Д. он изучал материалы уголовного дела, в котором содержался протокол допроса С. в качестве свидетеля, доказательств причастности С. к деятельности преступной группы в деле не имелось. Также свидетель ФИО51 подтвердил факт создания следственной группы для расследования данного уголовного дела, факт нахождения следователя Д. в декабре 2013 года в отпуске, при этом ФИО52 не известно о том, передавалось ли уголовное дело в производство другому следователю и кому именно на период отпуска Д. При этом поручение расследования по делу, его передача другому следователю отнесены к компетенции начальника отдела, а в его отсутствие заместителю начальника отдела;

- показаниями свидетеля Л., состоявшего в должности заместителя начальника Следственной части ГСУ ГУ МВД России по г. Москве начальника 7 отдела СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москвы, из которых следует, что ему известно о нахождении в производстве следователя Д. уголовного дела №, по которому в октябре и ноябре 2013 года проводились заслушивания с его участием и с участием начальника Следственной части ФИО53. Для расследования дела была создана следственная группа и её руководителем являлся следователь Д.. В конце 2013 года Д. уходил в отпуск, расследование дела должно было быть поручено другому следователю, должно было быть вынесено постановление об изъятии и передаче уголовного дела от Д. к другому следователю, но фактически дело из производства следователя Д. как руководителя группы не выбывало;

- показаниями свидетеля Ж., состоявшего в должности заместителя начальника ГСУ ГУ МВД России по г. Москве начальника СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москве, из которых следует, что уголовное дело было возбуждено по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, обвинение было предъявлено более пяти фигурантам, находилось уголовное дело в производстве следователя Д. ФИО54 осуществлял контроль за расследованием уголовного дела в порядке, регламентированном ст. 39 УПК РФ. Дело заслушивалось не менее 5 раз непосредственно с его участием. ФИО55 известно, что у сотрудников была информация о причастности к совершению преступления С., такая информация звучала на оперативных совещаниях, но каких-либо документов и доказательств в деле не было. Также ФИО56 пояснил, что вопросы оформления отпуска в ГСУ отнесены к работе отдела кадров, решение вопроса об изъятии уголовного дела из производства одного следователя и передачи в производство другого следователя находится в компетенции его заместителя или начальников отделов. По сложившейся практике при уходе следователя в отпуск, уголовное дело изымается из его производства и передается в производство другому следователю. ФИО57 не может утверждать, что в случае со следователем Д. дело был изъято из его производства и передано другому следователю, по факту постановления об изъятии уголовного дела из производства следователя Д. и о передачи его другому следователю не имеется;

- показаниями свидетеля П.8, которая сообщила, что работает бухгалтером в <данные изъяты>», которое занимается реализацией продуктов питания. По указанию генерального директора ФИО58 ей были выданы денежные средства в размере 1500000 рублей вице-президенту копании С. Денежные средства были выданы в рассрочку на условиях возврата;

- показаниями свидетеля П.9, оперативного сотрудника УЭБиПК ГУ МВД России по г. Москве, согласно которым, он осуществлял оперативное сопровождение по уголовному делу, возбужденному ДД.ММ.ГГГГ по ч. 4 ст. 159 УК РФ и находившемуся в производстве следователя Д. ДД.ММ.ГГГГ по настоящему уголовному делу были задержаны 11 подозреваемых, в том числе ФИО59 и ФИО60. Уголовное дело представляло большой общественный резонанс из-за большого количества потерпевших, ущерб был более миллиарда рублей. Имелась также оперативная информация о причастности С. к организации преступной группы, но доказательств получено не было;

- показаниями свидетеля С.0, оперативного сотрудника УЭБиПК ГУ МВД России по г. Москве, согласно которым, примерно в декабре 2013 года, на железнодорожном вокзале после прибытия поезда из Санкт-Петербурга в Москву, им была вручена повестка гражданину С. Добророднову известно, что в отношении С. имелась оперативная информация о его возможной причастности к организации преступной группы, при этом не может пояснить по какой причине С. не являлся подозреваемым или обвиняемым по уголовному делу;

- показаниями свидетеля Н.1, следователя 10 отдела СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москве, согласно которым с июня 2014 года у него в производстве находится уголовное дело, которое ранее находилось в производстве следователя Д., а в последствии Моисеевой. Материалы уголовного дела были переданы ему в не прошитом и в не пронумерованном виде. Постановления об изъятии уголовного дела из производства следователя Д. и о передаче другому следователю в материалах уголовного дела не имеется, но от сотрудников 10 отдела СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москве он слышал, что такое постановление в деле имелось, слышал внутри отдела, по разговорам. В материалах уголовного дела не имелось и не имеется доказательств о причастности к совершению преступления С. После принятия уголовного дела к своему производству, следователем ФИО61 было возбуждено уголовное дело по ст. 210 УК РФ в отношении тех же лиц, которые привлечены в качестве обвиняемых по уголовному делу, дела соединены в одно производство и в последствии предъявлено обвинение по ст. 210 УК РФ. ФИО62 не получал указаний от руководства на возбуждение уголовного дела по ст. 210 УК РФ и на последующее предъявление обвинения ФИО63 и ФИО64. Концептуально данное решение было принято самостоятельно ФИО65, но позиция с руководством согласовывалась;

- показаниями специалиста С.1, сотрудника ЦИБ ФСБ России, из которых следует, что с его участием следователем производился осмотр мобильных устройств, в том числе мобильного телефона «Айфон 5S», изъятого у Д. Осмотр производился с использованием специализированного аппаратно-программного комплекса, при помощи которого были прочитаны файлы, контакты и переписка, находящиеся на телефоне, в том числе и в удаленном виде.

А также материалами настоящего уголовного дела, исследованными в судебном заседании: ***

Перечисленные доказательства являются допустимыми, поскольку получены с соблюдением требований норм уголовно-процессуального закона, при этом вышеприведенные показания свидетелей обвинения суд признает достоверными, поскольку они логичны и последовательны, согласуются между собой и объективно подтверждаются исследованными судом материалами дела, кроме того, оснований для оговора указанными лицами подсудимого не установлено.

Оценивая показания подсудимого Д., данные им в ходе судебного заседания, суд не может признать их достоверными, поскольку они в полном объеме опровергаются совокупностью доказательств, добытых на стадии предварительного расследования и исследованных в ходе судебного разбирательства, в том числе - признанными судом достоверными показаниями свидетелей обвинения, объективно подтвержденными обстоятельствами и материалами дела.

В ходе судебного разбирательства по ходатайству стороны защиты в качестве свидетелей были допрошены С.7, С.8, У. и Е.

Так допрошенная С.7 показала, что по запросу адвоката она исследовала заключение комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ (т. 9 л.д. 106-179) по уголовному делу, в ходе которого выявила ряд грубых нарушений методических требований и научных принципов. В частности в заключении отсутствуют описания объектов исследования, не указаны ни какие признаки, которые бы позволяли точно идентифицировать объект исследования. Объектом в данном случае являются разговоры, однако в представленном материале отсутствуют разговоры, аудиозаписи. В заключении не указано в каком виде они представлены, где их взяли, что они из себя представляют. Помимо этого экспертами не применялись необходимые методики для ответа на постановленные вопросы. Ни одного анализа в скрытых смыслах экспертами не использовалось. В выводах экспертов содержатся противоречия. В вопросах 2 и 3 экспертами цитируются разные высказывания, объекты не описаны. Выводы в заключении сформулированы обобщенно. Никаких уникальных свойств не выявлено. В постановке вопроса 4 использовано выражение «маскировка» содержащихся разговоров, однако такого научного термина не существует.

Никаких признаков маскировки не описано. Также С.7 исследовался протокол от ДД.ММ.ГГГГ осмотра предметов оптических носителей информации (т. 7 л.д. 50-190). она исследовала стенограмму разговора между несколькими участниками, обозначенными «м1», «ж1», «м2», «ж2». По результатам исследования пришла к выводу, что в указанных разговорах идет речь о передаче денежных средств. В представленных диалогах роль инициатора принадлежит лицу с литерой «м1». В представленных стенограммах могут содержаться провокационные действия лица с литерой «м1» в отношении «ж1» и «м2». Направленные на убеждение собеседника принять деньги, контролировать процесс передачи денег. Указанные исследования проводились Куликовой по копиям документов, представленных ей адвокатом Антоновым.

Допрошенный С.8 показал, что является оперуполномоченным 4 отдела УЭБиПК ГУ МВД России по Москве. Осенью 2013 года в составе оперативной группы оказывал оперативное сопровождение при реализации по уголовному делу в отношении «экстрасенсов». Среди задержанных был, в том числе Соболев, охрана которого была поручена в здании ГСУ Бессонову и его напарнику. Охраняли С. до его допроса следователем и в последствии, до его передачи сотрудникам конвоя. Бессонов находился непосредственно с Соболевым, никаких разговоров коррупционной направленности с Соболевым никто не вел. К уголовному делу было привлечено повышенное внимание, проведены инструктажи о возможной коррупционной провокации.

Допрошенная У. показала, что знакома с Д. с 2001 года, 11 лет состоят в браке. В их семье Д. является единственным кормильцем и дееспособным мужчиной. На его иждивении находится брат пенсионер, мама инвалид, малолетний ребенок. Д. замечательный семьянин, муж и отец, уходом за общим ребенком занимается с самого его рождения. Д. много времени посвящал свой работе, планировали, что будет увольняться. В связи с арестом Д. на неё легла колоссальная ответственность и лишение Д. свободы негативно скажется на семье, которую придется вытягивать ей одной.

Допрошенный Е. показал, что уголовное дело было возбуждено следователем Д. в конце августа 2013 года. Е. входил в состав следственной группы. В конце 2013 года Д. ушел в очередной отпуск и примерно в середине декабря 2013 года по решению руководства Ш. принял уголовное дело к своему производству. В январе он находился на больничном, выйдя с которого в середине января 2014 года, узнал, что Д. задержали, а уголовное дело было изъято Следственным комитетом РФ. Позже уголовное дело было возвращено в не прошитом и в не пронумерованном виде. За время нахождения дела в его производстве, он проводил по нему следственные действия, допросы и осмотры. Кого допрашивал и что именно осматривал не помнит. В апреле 2014 года Ш. уволился из органов внутренних дел, является адвокатом.

Оценивая показания свидетеля С.7, суд приходит к выводу, что они по своей сути являются попыткой стороны защиты посеять сомнения в компетентности экспертов, проводивших судебные экспертизы по делу, поскольку сама она, имея стаж экспертной работы и являясь специалистом негосударственной организации, непосредственного осмотра и анализа объектов экспертного исследования не производила, а изучала представленные стороной защиты копии документов, в связи с чем, показания данного свидетеля, суд может признать лишь теоретическими рассуждениями, даже в малейшей степени не опровергающими заключения комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы, а также допустимость и достоверность протокола осмотра предметов оптических носителей информации, положенных судом в основу настоящего приговора.

Показания свидетеля У., по своей сути, содержат сведения, касающиеся исключительно характеристики личности Д., а также свидетельствующие о влиянии возможного наказания на условия жизни его семьи. В целом не доверять показаниям У. у суда оснований не имеется.

Оценивая показания свидетеля С.8, не доверять которым у суда оснований не имеется, суд приходит к выводу, что они как не опровергают, так и не подтверждают виновности Д. в совершении преступления, поскольку факт охраны С., после его задержания, не лишал подозреваемого С. права на конфиденциальное общение со своим защитником и, в том числе, не исключал такого общения с адвокатом.

Охрана С. не исключала возможности непроцессуального общения с ним следователей ГСУ, в том числе Д., которое С.8 не слышал, поскольку как следует из его же показаний, вокруг уголовного дела имелась коррупционная подоплека и любое должностное лицо, имеющее коррупционные цели, было заинтересованно в негласности сути таких разговоров. Как следует из показаний С. один из таких разговоров имел место с другим следователем, для чего Соболев был выведен в туалет.

Показания свидетеля Е. суд отвергает как недостоверные, поскольку его показания, в частности об изъятии уголовного дела из производства следователя Д. и передачи ему (Ш.) в производство противоречат показаниям свидетелей Л., Ж. и Н., а также письменным материалам дела из которых следует, что постановления об изъятии и передачи уголовного дела № из производства следователя Д. к другому следователю, в связи с его уходом в отпуск, по данному уголовному делу не выносилось, уголовное дело фактически из производства следователя Д. как руководителя следственной группы не выбывало. Суд учитывает, что Е. являлся сослуживцем Д., спустя непродолжительное время после задержания Д. сам был уволен из правоохранительных органов и заинтересованность Е. в даче таких показаний продиктована личными мотивами.

В основу обвинительного приговора судом положены, в том числе, показания свидетеля Н.1, однако в той части, в которой Н.1 показал, что уголовное дело изымалось из производства следователя Д. и передавалось в производство другому следователю на период отпуска Д. суд их отвергает, признавая добровольным заблуждением свидетеля, поскольку в судебном заседании Н.1 не смог назвать источник своей осведомленности, пояснив, что узнал это от кого-то из 10 отдела, при этом Н.1 и Д. проходили службу в разных отделах Следственной части ГСУ. При этом необходимо учесть, что непосредственный руководитель Д. начальник 7 отдела СЧ ГСУ ГУ МВД России по Москве Л. свидетельствовал об отсутствии в уголовном деле постановления об изъятии и передаче уголовного дела, о том, что фактически дело из производства следователя Д. не выбывало.

Суд считает необходимым также дать оценку показаниям свидетеля А., показавшего, что следователь Д. посещал его в ИВС ГУ МВД России по адресу: Москва, ул. Новослободская, 45, в то время, как согласно приобщенному к уголовному делу ответу на запрос, выданному врио начальника ИВС № 2, посещение А. следователем Д. не осуществлялось. В данной части суд признает показания свидетеля А., длительное время содержащегося под стражей в качестве обвиняемого по уголовному делу, добросовестным заблуждением, поскольку за время его содержания в ИВС и СИЗО, с октября 2013 года по настоящее время, его неоднократно посещали следователи, с учетом давности событий, дата была названа А. ошибочно, что не свидетельствует о лживости его показаний в целом.

Проверив представленные доказательства, которым дана соответствующая оценка, с точки зрения их достоверности, допустимости и отношения к рассматриваемому делу, суд приходит к выводу, что оснований для признания каких-либо доказательств в соответствии со ст. 75 УПК РФ недопустимым и исключения их из перечня доказательств, не имеется.

Вопреки доводам защиты, комплексная психолого-лингвистическая судебная экспертиза, судебные фоноскопические экспертизы, комплексная судебная криминалистическая экспертиза, судебная почерковедческая экспертиза, проведены с соблюдением требований ст.ст. 195, 198, 199, 201, 204 УПК РФ, с предупреждением экспертов об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, компетентность и квалификация экспертов, обладающих специальными познаниями, сомнений у суда не вызывает, при этом доводы экспертов, изложенные в указанных заключениях экспертов, являются убедительными, а выводы обоснованными. Кроме того, в исследованных заключениях экспертов указаны объекты исследования и материалы, представленные для производства судебных экспертиз, имеется содержание и результаты исследования с указанием применённых экспертами методик, данные экспертизы не содержат противоречий.

В качестве вещественных доказательств к настоящему уголовному делу приобщены, в том числе, шесть дисков: оптический CD-R диск Verbatim 104944LD0710, оптический CD-R диск Verbatim 104944LС0710, оптический DVD-R диск 8256523+R E C 21317, оптический DVD-RW диск 50A1, оптический диск "SmartTrack CD-R 52x 700MB 80min" «L№», оптический диск "SmartTrack CD-R 52x 700MB 80min" «L№», процессуальный порядок получения которых, признания в качестве вещественных доказательств и приобщения к материалам уголовного дела, был соблюден.

Согласиться с позицией защиты о том, что данные диски были получены следователем из неоткуда и являются недопустимым доказательством по делу, не представляется возможным по следующим основаниям.

Для устранения возникших в ходе рассмотрения дела сомнений, в судебном заседании по ходатайству стороны обвинения были допрошены следователи Следственного комитета России Ш. и К.

Следователь Ш. показал, что всего в ходе расследования уголовного дела в распоряжении следствия имелось 17 оптических носителей информации, из которых 4 диска были представлены оперативными сотрудниками УСБ ФСБ России, совместно с рассекреченными материалами, 2 диска были изъяты у С., 2 диска изъяты в ресторане «Ля Маре» и 9 оптических носителей информации были выданы С. в ходе его допроса. Все 17-ть оптических носителей информации были осмотрены следователем следственной группы, 11 дисков, на которых содержалась информация, представляющая интерес для расследования уголовного дела, были направлены для производства судебных фоноскопических экспертиз. По результатам проведенных экспертиз, было принято решение о признании и приобщении к уголовному делу в качестве вещественных доказательств только шести дисков, на которых содержалась информация, имеющая доказательственное значение по уголовному делу. Остальные диски вещественными доказательствами не признавались, к уголовному делу не приобщались и следствие на них в обвинительном заключении не ссылалось.

Следователь следственной группы К., непосредственно проводивший осмотр дисков, дал показания аналогичные по смыслу и содержанию показаниям следователя Ш.

Анализ исследованных в судебном заседании материалов дела, в совокупности с показаниями следователей, позволяют суду прийти к выводу, что процессуальный порядок получения, признания и приобщения к материалам уголовного дела в качестве вещественных доказательств указанных выше шести дисков на стадии предварительного следствия был соблюден, их относимость и допустимость, а также достоверность содержащийся на них информации сомнений у суда не вызывают.

Кроме данных дисков, в качестве вещественных доказательств по уголовному делу признаны 4 диска с образцами голоса, а также 3 диска, содержащие детализацию телефонных соединений, однако их непосредственный осмотр в судебном заседании не проводился, их содержание сторонами не оспаривалось.

Вопреки доводам стороны защиты, оперативно-розыскные мероприятия в отношении подсудимого Д. проведены в соответствии с требованиями Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», провокационных и подстрекательских действий как со стороны оперативных сотрудников ФСБ России, так и со стороны участвовавших в ОРМ С. и установленного в ходе следствия лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, допущено не было. При этом Д. ожидал получения денежных средств от С. именно через установленного в ходе следствия лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство.

Стороной защиты неверно истолковано содержание переписки Д. в программе мобильного приложения «ВотсАпп» с установленным в ходе следствия лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, поскольку из переписки очевидно следует, что Д. ожидал приезда установленного в ходе следствия лица именно с деньгами, от их получения не отказывался, а лишь предложил отложить встречу из-за позднего времени суток, а получив сообщение о том, что установленный соучастник уже в пути, ответил одобрительно. Кроме того, несмотря на позднее время суток, Д. дождался приезда установленного в ходе следствия лица, самостоятельно открыл багажник своего автомобиля, чтобы в него положить пакет с деньгами. То обстоятельство, что Н.4 никак не ответил на вопрос о разделе денежных средств, не свидетельствует о его отказе от их получения, не свидетельствует и о провокационности действий установленного в ходе следствия лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство. Несмотря на отсутствие прямого и открытого текста о цели встречи Д. с установленным в ходе следствия лицом, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, Д. явно и отчетливо понимал, что ему передают денежные средства.

По мнению защиты о провокационном и подстрекательском характере действий оперативных сотрудников ФСБ России свидетельствуют в том числе, факт прерывания записи задержания установленного в ходе следствия лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, а также содержание разговора с этим лицом свидетеля по пути следования на встречу с Д., которая по мнению защиты «натаскивала» совершить провокацию, однако подобное мнение защитников, суд находит безосновательным домысливанием развития событий, которые фактически в ходе судебного разбирательства судом не исследовались и доказательств действительности таких доводов, судом получено не было. Выражение «подумать о ребенке», упор на которое делал защитник, выдернуто из контекста и произвольно растолковано стороной защиты.

Доводы Д. и его защитников об отсутствии у Д. после его выхода из отпуска полномочий руководителя следственной группы, суд признает несостоятельными, поскольку, несмотря на отсутствие в материалах уголовного дела постановления о принятии уголовного дела к своему производству следователем Н.4 после вынесения руководителем следственного органа врио начальника 7 отдела СЧ ГСУ ГУ МВД России по г. Москве Н. постановления о производстве предварительного следствия следственной группой и о назначении руководителем следственной группы Д., в порядке ч. 3 ст. 163 УПК РФ, уголовное дело из производства следователя Д. фактически не выбывало, руководителем следственной группы другой следователь не назначался, постановления об изъятии и передаче уголовного дела никем из руководителей следственного органа не выносилось. При этом изначально уголовное дело было возбуждено и принято к своему производству именно следователем Д.

Доводы подсудимого и его защитников о том, что Д. не имел полномочий самостоятельно вменять обвинение по ст. 210 УК РФ, даже при наличии сложившейся следственной практики, когда данный вопрос разрешается следователем Главного следственного управления ГУ МВД России по г. Москве исключительно по согласованию с руководством следственного органа, руководством ГУ МВД России по г. Москве и надзирающим прокурором, по убеждению суда не является веским аргументом, ставящим под сомнение обоснованность предъявленного Д. обвинения, поскольку в силу ст. 38 УПК РФ следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий. При этом необходимо учесть, что согласно предъявленному обвинению, одним из условий требования Д. взятки, наряду с изменением меры пресечени, являлось не привлечение к уголовной ответственности по ст. 210 УК РФ. В данном случае, именно в полномочиях Д., как руководителя следственной группы, находилось направление хода расследования уголовного дела, с возможным сохранением первоначальной квалификации по ч. 4 ст. 159 УК РФ в интересах С.

Оспаривая наличие в действиях Д. состава преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ, сторона защиты, в том числе, ссылалась на отсутствие у Д. полномочий самостоятельно изменять меру пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемого С., в силу прямого запрета, содержащегося в ч. 3 ст. 110 УПК РФ; также на отсутствие у Д. возможности использовать полномочия следователя из-за отсутствия доказательств не только для привлечения С. в качестве обвиняемого по уголовному делу, но даже и для его задержания в порядке ст. 91 УПК РФ.

Суд принимает во внимание положения ч. 3 ст. 110 УПК РФ, согласно которым мера пресечения, избранная в ходе досудебного производства следователем с согласия руководителя следственного органа может быть отменена или изменена только с согласия этих лиц. В тоже время, право инициировать принятие такого решения, действующим уголовно-процессуальным законом и, в частности положениями ст.ст. 38, 109, 110 УПК РФ, отнесено к компетенции следователя, в производстве которого находится уголовное дело.

Доводы стороны защиты об отсутствии достаточных оснований для задержания С. в порядке ст. 91 УПК РФ и об отсутствии доказательств для предъявления ему обвинения, не подлежат судебной оценке при рассмотрении настоящего уголовного дела, в тоже время, суд учитывает, что вопросы задержания лица по подозрению в совершении преступления, в соответствии со ст. 91-92 УПК РФ отнесены, в том числе, к прерогативе следователя; порядок привлечения в качестве обвиняемого определен главой 23 УПК РФ, и также к компетенции следователя отнесено вынесение постановления о привлечении в качестве обвиняемого. В ходе судебного разбирательства не было установлено объективных обстоятельств, которые бы исключали возможность использования Д. своих полномочий как следователя, а именно по не привлечению С. к уголовной ответственности и по принятию процессуальных решений в пользу обвиняемого С., в целях получения взятки в виде денег, что исключает, вопреки доводам защиты, квалификацию действий Д. как мошенничество с использованием служебных полномочий.

Совокупность представленных доказательств позволяет суду прийти к выводу о доказанности вины Д. и о необходимости квалифицировать его действия по ч. 6 ст. 290 УК РФ, так как подсудимый Д. виновен в совершении получения должностным лицом через посредника взятки в виде денег за совершение действий и бездействие в пользу взяткодателя и представляемых им лиц, которые входят в служебные полномочия должностного лица, с вымогательством взятки, в особо крупном размере.

Наличие в действиях подсудимого квалифицирующего признака преступления - «с вымогательством взятки» подтверждается тем, что Д. заведомо зная об отсутствии в материалах уголовного дела каких-либо доказательств причастности С. к совершению преступления, тем не менее, выдвинул ему через посредника установленного в ходе следствия лица, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство, требование о передаче денежных средств за не привлечение С. к уголовной ответственности, при этом у С. имелись реальные основания опасаться осуществления этой угрозы, поскольку требования о передаче денег Д. через установленного в ходе следствия соучастника, сопровождались вызовами С. для проведения следственных действий, его допроса, проведения очной ставки, при этом установленный в ходе следствия соучастник, показывая С. свою осведомленность ходом расследования уголовного дела и наличие доверительных отношений со следователем Д., объясняла эти вызовы, так называемой «стимуляцией» С. для ускорения «решения» им вопроса и согласия на предложенные условия по передаче Д. денежных средств. Тем самым Д. и его соучастник, выдвинув С. требование о передаче денежных средств, заведомо создали условия при которых он вынужден был передать деньги с целью предотвращения вредных последствий для своих правоохраняемых интересов.

О наличии в действиях подсудимого Д. квалифицирующего признака преступления «в особо крупном размере» свидетельствует размер суммы денежных средств, на получение которых, в качестве взятки, был направлен умысел подсудимого и который превышает предел в один миллион рублей, установленный в примечании № к статье 290 УК РФ.

При назначении наказания, суд учитывает данные о личности подсудимого Д., что признает обстоятельствами, смягчающими наказание, в тоже время учитывает обстоятельства, характер и степень общественной опасности совершенного Д. преступления, приходит к выводу, что исправление подсудимого возможно лишь в условиях изоляции от общества, оснований для применения условного осуждения, предусмотренного ст. 73 УК РФ, а также положений ст. 64 УК РФ не имеется, а потому с учетом положений ст. 58 УК РФ назначает отбывание наказания в исправительной колонии строгого режима.

С учетом фактических обстоятельств совершенного Д. преступления и степени его общественной опасности, суд не усматривает оснований для изменения категории совершенного подсудимым преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

При назначении Д. дополнительного наказания в виде штрафа, суд учитывает тяжесть совершенного преступления, имущественное положение подсудимого и его семьи, кратность размера штрафа, установленного санкцией ч. 6 ст. 290 УК РФ, а также положения ч. 2 ст. 46 УК РФ.

В соответствии с ч. 3 ст. 81 УПК РФ признанные в качестве вещественных доказательств: сигнализационный пульт управления черного цвета от автомобиля «Mazda», паспорт транспортного средства <адрес> на автомобиль марки MAZDA CX-7, ключ от автомобиля MAZDA, хранящиеся при уголовном деле (том №, л.д. 193-196) надлежит возвратить законному владельцу Терёхиной Н.М.; заграничный паспорт на имя Д. № хранящийся при уголовном деле (том №, л.д. 193-196) надлежит возвратить Д.; денежные средства в сумме 1.500.000 рублей и макет 400.000 долларов США, переданные для организации ответственного хранения в кредитное учреждение, в связи с расследованием уголовного дела в отношении П. (том №, л.д. 193-196) надлежит хранить в кредитном учреждении до принятия решения по уголовному делу в отношении П.; сопроводительное письмо, ходатайство о заключении досудебного соглашения П.4, отпускное удостоверение Д., блокноты-ежедневники, повестка о вызове на допрос к Д., оптические носители информации (диски) в количестве 13 штук, образцы почерка и подписей Д. и П., расходный кассовый ордер, хранящиеся при уголовном деле (том №, л.д. 193-196) надлежит хранить при уголовном деле.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 307, 308 и 309 УПК РФ, суд приговорил:

Признать Д. виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 290 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет, со штрафом в размере 500000000 (пятисот миллионов) рублей, с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Срок наказания Д. исчислять с момента взятия под стражу.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу Д. оставить без изменения в виде заключения под стражу. Вещественные доказательства: хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Московский городской суд в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным в тот же срок со дня вручения копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный, в течение 10 суток со дня провозглашения приговора, вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Взятка сопряжённая с вымогательством;

Взятка судебного пристава;

Взятка через посредника;

Взятка должностного лица;

Взятка должностному лицу за совершение незаконных действий;

Взятка участковому уполномоченному;

Покушение на получение взятки;

Взятка группой лиц по предварительному сговору

Вымогательство взятки;

Практика районных судов Москвы по хищениям;

Судебная практика по экономическим преступлениям;

Практика Московского городского суда по уголовным делам;

Практика районных судов Москвы по преступлениям против личности;

Практика районных судов Москвы по наркотикам;

Уголовные дела;